Стоит заиграть аккордеону — и перед нами Париж! Узкие улочки Монмартра, столики кафе, дым сигарет и обязательная фигура в берете. Правда, образ, прочно въевшийся в массовую культуру? А там ещё играет «La Vie en rose» или «Ne me quitte pas» и витает атмосфера исключительной любви, ведь распространён миф: шансон — это только про любовь.
Но откуда взялась эта романтическая дымка и что скрывается за красивой картинкой?
Откуда растут корни шансона
Шансон XX века прослеживает свою родословную со Средних веков — от творчества труверов и Гийома де Машо.
Однако тот шансон имел сложный канон и с нынешним состоит в весьма отдалённых родственных отношениях.
Жанр, который мы знаем, сформировался в конце XIX века на склонах Монмартра — в стенах небольших театров-кабаре. Первыми шансонье в современном понимании стали Аристид Брюан и Мистенгетт. Благодаря им сформировался главный принцип шансона: камерность исполнения песни, в которой музыка неразрывна с текстом, обычно сюжетным.
Как шансон стал голосом Франции
К середине XX века шансон был уже больше, чем музыка. Он стал песенным воплощением «идеального галльского характера» — романтичного, но в то же время очень взрывного. Но самое главное — шансон стал самым честным отражением того, что переживает страна.
Вторая мировая война оставила Францию разбитой. Страна пережила оккупацию, коллаборационизм, стыд и раскол. В этой обстановке эстрадные песни казались фальшивыми. Людям нужны были голоса, которые поддерживали бы их и стали голосами народа. Многие шансонье даже во время войны не замолчали. Эдит Пиаф, к примеру, тогда заявила:
«Моя работа — петь. Петь, что бы ни случилось».
Она выступала перед французской публикой и немецкими солдатами, которые предпочитали быть в Париже, а не на Восточном фронте. В 1943 году Пиаф записала песни «Je ne veux plus laver la vaisselle» и «Ces mains» . Тем самым Пиаф стала голосом свободы Франции в такой сложный период. Не так романтично, правда, как многие привыкли, но очень героически.
Шансон в военный и послевоенный периоды стал голосом, который звучал и на баррикадах, и в колоннах уличных демонстраций, и в рабочих пригородах.
В 1930–1940-х годах пережил новый расцвет жанр «реалистической песни», который оформился еще в 1880-х гг. Темы были далеки от романтики: драма жизни моряков, солдат, рабочего класса и бедность.
Шансон рождался из нищеты, ведь это была музыка, которая не боялась правды.
Почему The Beatles стали величайшей группой в истории музыки
Расцвет классического шансона
В 1946 году Эдит Пиаф заметила юношу, которого критики называли «невзрачным» и «хилым». Это был Шарль Азнавур. Пиаф взяла его в турне, и он начал писать для неё песни. В 1947 году песня Азнавура «J’ai bu» в исполнении Жоржа Ульмера получила гран-при как лучший диск года.
Удивительно, что одним из самых известных шансонье стал сын армянских эмигрантов. В 2004 году Азнавур стал национальным героем Армении. В 1998 году Азнавур победил в интернет-опросе CNN и журнала Time на звание лучший эстрадный исполнитель XX века.
Ещё одним иностранцем, покорившим Париж, был Жак Брель, который начал свой путь в Брюсселе и очень быстро вышел за пределы Бельгии. Благодаря низкому раскатистому голосу, эмоциональной манере и пронзительной лирике он навсегда изменил лицо французского шансона. Его песни редко были о любви и почти никогда — о веселье. «Ne me quitte pas» стала гимном отчаяния, а «Amsterdam» — суровой балладой о жизни моряков. Брель показал, что шансон может быть не только красивым, но и жестоко честным.
Эдит Пиаф помогла и Иву Монтану, тоже, кстати, французу, но итальянского происхождения. В послевоенный период к людям вернулись спокойствие и теплота шансона. С 1945 года Монтан начал записывать пластинки, и в его песнях уже были любовная лирика, скетч и социальная драма. Он пел о простых людях и простых чувствах. А всемирную славу ему принесли «Les Feuilles mortes» («Опавшие листья») и «Sous le ciel de Paris» («Под небом Парижа»). Песня «C’est si bon» также стала одним из его визитных символов.
Интересно, что шансон во Франции никогда не был просто развлечением. Это политика, культура, социальное явление и отражение настроений народа.
Почему для иностранцев шансон другой
Начнём с того, что слово «chanson» с французского переводится как «песня». Для внешнего мира французский шансон стал символом романтического Парижа. Мелодичность, камерность, лёгкость — всё это стало образом, который растиражировало кино.
Здесь же кроется интересный парадокс. Иностранцы романтизируют шансон, не понимая слов. Для людей важны эмоции, чувства, интонации. Человек, который не знает французского, в силу особенностей языка слышит ностальгию и радость одновременно. Всему миру кажется: «Никто лучше француза не сможет спеть о чувствах».
При этом в самой Франции шансон — философия жизни, где важны проживание текста и душевное переживание шансонье. То есть мир любит в шансоне то, чего в нём на самом деле меньше всего, — внешнюю красоту. А сами французы ценят в нём то, что остаётся «за кадром», — боль, правду и исповедь шансонье.
Летние и осенние киносеансы в «Иллюзионе»: смотрим шедевры вместе
Существует ли шансон сейчас
Шансон не застыл во времени. Уже в 70–80-х годах он начал вбирать в себя элементы рока, поп-музыки и даже электроники. Серж Генсбур смешивал традиционный шансон с джазом и регги. Появились Жан-Жак Гольдман, Ален Сушон, Франсис Кабрель, которые сохранили поэтическую повествовательность, но облекли её в современные аранжировки.
В XXI веке жанр продолжает меняться. Zaz, которую называют «современной Пиаф», соединяет джаз и традиционный шансон. Stromae, хотя его чаще относят к электронной музыке, пишет глубочайшие тексты, используя современные инструменты.
Но суть песни остаётся прежней: галльский способ доверительно и ярко говорить со слушателем о насущном и главном.
Шансон всё ещё остаётся символом Франции. Его суть заключается не в красоте, а в настоящих чувствах. В шансоне важно одно — прожить. И слушателю, и исполнителю.
После Ханса Циммера: как Людвиг Горанссон стал новым голосом Голливуда
