Когда в последний раз вы выходили и напевали тему из фильма? Не саундтрек к «Титанику» и «Звездным войнам», а, к примеру, мелодию из «Дюны» или «Оппенгеймера». Попробуйте насвистеть главную тему из «Начала». Не получается? Конечно, ведь там нет мелодии в привычном смысле. Есть нарастающий бас, звук, похожий на гудящий рожок, и ритм, который вдавливает в кресло. Но вы не сможете его спеть.
Это главная перемена, которая произошла с киномузыкой за последние тридцать лет. От мелодий, которые запоминались с первого раза, мы перешли к звуковым ландшафтам, которые запоминаются лишь ощущениями. Заслуга в этом двух талантливых людей, которых разделяет целая эпоха, но объединяет одно — они сломали правила, о которых никто не смел говорить вслух.
Когда оркестр перестал быть главным?
В восьмидесятых все было просто. Был оркестр и дирижер, они пишут ноты, записывают партии — и готово! Джон Уильямс, Джерри Голдсмит, Эннио Морриконе работали как искусные мастера, вытачивая каждое произведение. Их музыка жила отдельно от фильма, ее можно было слушать в машине, ставить на пластинку, узнавать с самых первых нот.
А потом началась эра Ханса Циммера. Несмотря на то, что Циммер не имел классического академического музыкального образования, он знал, как заставить синтезатор звучать как сотни оркестров. Началось все с того, что в «Человеке дождя» (1988) появились электронные текстуры к роялю, но взрыв в карьере случился в середине девяностых. Кто помнит низкий гул из «Багрового прилива» (1995)? Вот тогда зрители в кинотеатрах вздрагивали, ведь никто не ожидал, что музыка может не поддерживать картинку, а давить на психику. Циммер делал не мелодии, а атмосферу, которая могла работать на подсознание, минуя слух.
Критиков было много, киноиндустрия не понимала, что с этим делать. Вокруг ворчали: «Где темы, гармонии, правила?», однако режиссеры, которые искали новое выражение, мгновенно подхватили этот подход. Кристофер Нолан увидел в Циммере родственную душу — человека, для которого звучание важнее консервативных нот. Так родился тандем, который подарил миру «Бэтмена» (начиная с «Бэтмен: Начало» (2005)), «Интерстеллар» (2014) и, конечно, «Начало» (2010).
К примеру, существует легенда, что рожок из «Начала» вообще не является музыкальным инструментом. По одной из популярных версий, Циммер взял сэмпл звука, который издает поезд на тормозах, замедлил его в несколько раз, и получилось то самое звучание, которое копировали все трейлеры мира. Но Циммер не остановился. В «Дюне» (2021) оркестр перестает быть единственным носителем музыкальной идеи: если помните, там есть женские голоса и ритмические пульсации. Также используются этнические инструменты, синтезаторы, волынки и ударные. Саундтрек к «Дюне» принес Циммеру «Оскара» в 2022 году — второго, первый был за «Короля Льва» в 1995-м.
Стокгольмский выстрел
В 2000 году Людвиг Горанссон поступает в Королевский музыкальный колледж в Стокгольме — одну из самых консервативных академий Европы. Но он учится там не для того, чтобы стать дирижером. Он хочет понять, как устроена музыка изнутри, чтобы потом разобрать ее на части и собрать заново. Он пишет экзаменационные работы, где смешивает струнный квартет с битбоксом.
В 2007 году, в возрасте 23 лет, он решает, что Стокгольм для него тесен. С одним чемоданом и идеей покорить Голливуд он переезжает в Лос-Анджелес, и его принимают на магистерскую программу по кинокомпозиции в Университет Южной Калифорнии. Там его учат правильно писать для оркестра, но Горанссон скучает. Он ночами сидит в студии, миксует треки и ходит на джем-сейшны в джазовые клубы. И однажды, после игры в бильярд в баре, он встречает парня по имени Райан Куглер. Куглер тогда еще не снял «Черную пантеру», он вообще не снял ничего, кроме короткометражных историй и сценариев, которые никто не покупал. Но они разговорились о музыке, хип-хопе. Так началось партнерство, которое изменило обоих.
Роль музыки в кино: почему саундтрек задаёт настроение зрителя
Куглер, Горанссон и покорение Голливуда
Их первый совместный фильм — драма «Станция „Фрутвейл“» (2013) о гибели молодого афроамериканца от рук полиции.
Горанссон не стал писать типичную траурную музыку. Он вплел в саундтрек джазовые гармонии и уличные ритмы Окленда, где происходит действие. Он хотел, чтобы зритель чувствовал не грусть, а гнев, который перерастает в надежду. Фильм получил награды секции «Особый взгляд» в Каннах, а Горанссона заметили голливудские агенты. Композитор стал активно работать на телевидении — согласился писать музыку для ситкомов «Сообщество» (2009–2015) и «Новая девушка» (2011–2018), потому что там были разрешены эксперименты.
В 2015 году Куглер снимает «Крида» — спин-офф «Рокки», когда Горанссон выдает саундтрек, который скрещивает симфонический оркестр с трэп-барабанами. Это был сигнал для Marvel. Студия уже давно искала композитора для «Черной пантеры», который бы создал то самое звучание. Куглер порекомендовал своего друга.
Горанссон путешествовал по разным регионам Южной Африки, работал с сенегальским музыкантом Бааба Маалом и изучал разные музыкальные традиции. Пропитывался местными ритмами, записывал уличных барабанщиков, даже изучал музыкальные традиции коса и зулусов. Вернувшись в студию, заявил продюсерам, что теперь команда будет писать ту музыку, которая пропитана этносом и культурой. Песня «All the Stars» с Кендриком Ламаром и SZA стала одним из главных музыкальных символов фильма.
«Черная пантера» 2018 года — культурный феномен. Горанссон соединил африканские ритмы, трэп-барабаны, оркестровые аранжировки. Все было так органично, что казалось: «Вот она, новая жизнь». Он не просто сопровождал фильм, композиция рассказывала отдельную историю про культуру, идентичность и будущее. В 2019 году Горанссон получил «Оскар», все подумали: повезло с темой. Он не собирался повторяться.
В 2020 году вышел «Довод», и Горанссон получил эту работу потому, что Ханс Циммер был занят саундтреком к «Дюне». Здесь реверс стал не единственным, но одним из ключевых приемов: ритмы шли задом наперед, особенность была в том, что они создавали пульсации, которые подчеркивали уникальное звучание. Работа над музыкой заняла около полутора лет.
«Оппенгеймер»: музыка до съёмок
А в 2023 году случился «Оппенгеймер», и тут Людвиг превзошел самого себя.
Но начнём с начала. В октябре 2021 года, когда проект был официально анонсирован, Кристофер Нолан, после многолетнего сотрудничества с Циммером, неожиданно позвонил Горанссону.
«Это как: "Хочешь завтра почитать сценарий моего нового фильма?"» — вспоминал композитор.
Нолан объяснил, что музыка уже должна быть на съемочной площадке. Работа началась примерно за три месяца до первого съемочного дня — в феврале 2022 года.
Горанссон согласился, хотя знал, что Циммер для Нолана был легендой. Начался девятимесячный марафон. Нолан хотел использовать готовую музыку прямо на площадке И присылал Горанссону только диалоги и описания сцен. Тот экспериментировал вовсю: записывал скрипку в пустых помещениях, замедлял звуки до неузнаваемости. Он писал ту музыку, которая не подстраивалась под монтаж, а специально диктовала ритм сценам. Его жена, скрипачка Серена Горанссон, помогала найти хрупкое, интимное и уязвимое звучание для главной темы. В пресс-релизе Нолан заявил:
«Я предложил ему построить партитуру на скрипке».
Скрипка звучала как нервный срыв, переходя от пианиссимо к резким диссонансам. Они хотели передать через скрипку способность за секунду переходить от самого романтичного тона к маниакальным настроениям. В интервью NME Горанссон говорит, что игра Киллиана Мёрфи (которую он называет «почти нечеловеческой») сильно повлияла на музыку. И вот тут подтверждается мысль о скрипке как об инструменте, способном передать широчайший диапазон эмоций — от нежности до паники.
Многие критики говорили:
«Это звуковая бомба».
Бомба сработала — второй «Оскар» в 2024 году сделал Горанссона ровней Циммеру по числу статуэток, хотя тот работал в Голливуде на три десятилетия дольше. А в 2026 году благодаря музыке к фильму «Грешники» он получил третий «Оскар».
Продюсерский гений и «This Is America»
Пока Голливуд аплодировал, Горанссон продолжал делать то, что любит больше всего, — продюсировать музыку для артистов.
Его главный творческий партнер — Дональд Гловер, более известный как Childish Gambino. Они познакомились еще в начале 2010-х и с тех пор записали три альбома. Но пиком стало сотрудничество над синглом «This Is America» в 2018 году. Горанссон придумал тот самый гипнотический ритм, похожий на африканские барабаны, и смешал его с диссонирующим хором. Песня стала гимном протеста и на 61-й церемонии «Грэмми» победила во всех четырех номинациях.
Кстати, «This Is America» стала первой рэп-композицией, получившей премии «Запись года» и «Песня года» на церемонии «Грэмми».
Но продюсерский список Людвига не ограничивается одним хитом. Он работал с Адель, Рианной, Кендриком Ламаром, Трэвисом Скоттом, Джастином Тимберлейком — и каждый раз его вклад оставался неузнаваемым, но решающим.
В интервью Spitfire Audio говорится, что Горанссон «избегает идеи культивирования своего звука как бренда». Для него каждый проект — это шанс начать с нуля и создать что-то новое. Он будто передает: «Я не хочу, чтобы люди слышали "людвиговский" звук. Я хочу, чтобы они слышали звук, который лучше всего служит песне».
Летние киносеансы в «Иллюзионе»: смотрим шедевры вместе
Два мира — две эпохи
Мы привыкли противопоставлять Циммера и Горанссона как два полюса, но на самом деле они — две стороны одной медали. Циммер создал язык, а Горанссон заговорил на нем, впустив ритмы улиц, джазовую импровизацию и электронику.
Вместе они сделали так, что киномузыка перестала быть просто фоном — она стала соавтором и рассказчиком, а иной раз и главным героем.
И пока мы будем выходить из кинотеатров, безуспешно пытаясь насвистеть мелодию, вспомните об этом, ведь музыка ушла вглубь. Поселилась в груди благодаря заслуге двух людей, один из которых начал революцию, а другой продолжил.
Все фильмы Кристофера Нолана — от худшего к лучшему
