«Одержимость» — вторая полнометражная работа Дэмьена Шазелла, позже снявшего «Ла-Ла Ленд» и «Вавилон», вышедшая в 2014 году.
Это мрачная драма о юном барабанщике, который пытается стать успешным музыкантом и завоевать признание своего жёсткого ментора. Картина выиграла целых три статуэтки «Оскар»: за лучшую мужскую роль второго плана (Дж. К. Симмонс), сведение звука и монтаж, а Шазелл, которому на момент выхода ленты было всего 28 лет, стал одним из самых перспективных и востребованных режиссёров Голливуда. В этом материале вспомним, как создавали фильм и почему это один из лучших фильмов XXI века.
О чём картина и как её снимали?
Эндрю Ниман (Майлз Теллер) — 19-летний первокурсник престижной нью-йоркской консерватории Шаффер. Он одинок, замкнут и с детства одержим барабанами. Его цель — стать великим джазовым ударником уровня Бадди Рича. Путь к мечте лежит через оркестр под управлением Теренса Флетчера (Симмонс) — уважаемого музыканта и одновременно преподавателя-садиста, предмета всеобщего трепета. Флетчер приглашает Эндрю в ансамбль, но на репетициях устраивает психологическую пытку: оскорбляет, швыряет стулья, даёт пощёчины, стравливает музыкантов между собой. Место основного ударника становится полем боя: в какой-то момент за него начинают бороться аж трое. Эндрю принимает правила игры: он тренируется до кровавых мозолей, рвёт отношения с девушкой, отказывается от любой жизни вне музыки.
Сценарист и режиссёр картины — Дэмьен Шазелл. Идея выросла из личного опыта: в старшей школе Принстона он играл в крайне конкурентном джазовом ансамбле и боялся своего наставника. Тот преподаватель умер в 2003 году, но Шазелл перенёс его черты на Флетчера, добавив в образ немного повадок всё того же Бадди Рича и музыкантов, известных тяжёлым характером. Сценарий он написал «от фрустрации», пока безуспешно пытался запустить в производство «Ла-Ла Ленд».
Короткометражку длиной в 18 минут впервые показали на «Сандэнсе» в 2013 году, где она выиграла приз жюри. Локальный успех позволил «выбить» у Bold Films 3,3 миллиона долларов на полный метр. Съёмки шли 19 дней по 14 часов в сутки в Лос-Анджелесе. Консерваторию Шаффер изображали пустующие коридоры отеля «Barclay», а сцену финала снимали в «Orpheum Theatre».
Оператор Шэрон Мейр добивался агрессивного изображения. Оригинальную партитуру и часть композиций написал Джастин Гурвиц, друг Шазелла по Гарварду. Саундтрек из 24 треков разделён на три части: оригинальные джазовые пьесы, инструментальные темы и классику джаза Стэна Гетца и Дюка Эллингтона. Барабанные партии в фильме исполнял Берни Дрезел.
Майлз Теллер играл сам: он учился с 15 лет, а для роли освоил традиционный хват под руководством джазового ударника Ната Лэнга — он же сыграл соперника Эндрю, Карла. В особо сложных сценах Теллера дублировал профессиональный барабанщик Кайл Крейн. Шазелл с самого начала дал Дж. К. Симмонсу чёткую установку:
«Я не хочу больше видеть на экране человека. Я хочу видеть монстра, горгулью, животное».
При этом между дублями Симмонс оставался «добрейшим человеком», что, по словам режиссёра, спасло съёмки от превращения в кошмар.
«Мементо»: как создавался и как устроен самый запутанный фильм Кристофера Нолана
Почему «Одержимость» удалась?
Шазелл под видом джазовой драмы снял психологический триллер с элементами мюзикла. Внешне фильм и вовсе повторяет формулу спортивной драмы: талантливый одиночка через боль и жертвы идёт к успеху. Но содержание переворачивает привычную формулу с ног на голову. Автор задаёт вопросы: какова цена величия и кто имеет право её назначать?
Центральная тема — садомазохистская связь учителя и ученика. Флетчер — приверженец идеи, что грань между поощрением и унижением — единственный способ родить нового Чарли Паркера. Он цитирует историю о том, как Джо Джонс прилюдно швырнул в Паркера тарелку, когда тот сфальшивил, но в итоге Паркер всё равно стал великим.
Но фильм проговаривается: один из «успешных» учеников Флетчера, Шон Кейси, покончил с собой. Флетчер врёт о его гибели в автокатастрофе. Это выдаёт истинную мотивацию маэстро: не растить гениев, а разрушать тех, кто талантливее его. Он не способен стать великим музыкантом и мстит за это молодым. Его метод воспитывает не импровизаторов, а «джазовое пушечное мясо» — дисциплинированных солдат с уничтоженной волей. Речь не о музыке, а об изощрённой форме власти.
Эндрю — жертва, которая сама ищет палача. Шазелл с первых кадров показывает его тёмным, отстранённым, с трудом выдерживающим зрительный контакт, в чём сам признаётся герой. Он одинок, у него нет друзей — только отец. Шрамы на лице Майлза Теллера — настоящие, оставшиеся после аварии, — работают на образ человека, у которого есть невидимая травма. Его мать бросила семью, когда он был ребёнком. Это ключ к его поведению: Эндрю одержим не музыкой, а потребностью доказать своё право на существование, добиться в конце концов признания. Он не получает удовольствия от игры, а искренне улыбается лишь раз за весь фильм — в финальном соло.
Киносеансы с обсуждением в «Иллюзионе»: смотрим шедевры вместе
Барабаны для главного героя — поведенческая аддикция, способ заглушить боль. Игра до кровавых ран — не путь к мастерству, а проявление аутоагрессии и вместе с этим получение заветных стигматов, которые он позже предъявляет своему божеству — Флетчеру. Неслучайно на семейном ужине юноша выпаливает:
«Я бы лучше умер пьяным и без гроша в 34, но чтобы обо мне говорили, чем жил богатым и трезвым до 90, и никто меня не помнил».
В этой фразе, что иронично, нет ни слова о джазе — только желание оставить след в истории.
Отец Эндрю музыкальную карьеру сына не одобряет, а их времяпрепровождение ограничивается совместным просмотром фильмов; мужчина не способен в должной мере ни защитить, ни помочь, ни даже поддержать ребёнка. Зато на контрасте с «папой-тюфяком» в жизни юноши появляется фигура куда более уверенная в себе и вовлечённая в его дела. Флетчер, глазами которого мы смотрим на Эндрю в открывающей сцене, во многом заменяет герою отца, но вместе с тем является для него божественной фигурой. В его же глазах в заключительном эпизоде Эндрю считывает долгожданную похвалу, гордость за своего ученика.
Визуальный и звуковой ряд усиливают мотивы и подсмыслы ленты. Камера дёргается в такт ударам, монтаж работает как своеобразный метроном. Жёлто-зелёная цветовая гамма создаёт ощущение болезненной, больничной среды. Финальное соло под композицию «Caravan» — мощнейшая катарсическая точка для обоих героев, один из которых добивается одобрения, а другой — пожинает плоды своих трудов.
Удивительным образом кошмарные абьюзивные отношения, которые искалечили вовлечённых в них людей как физически, так и эмоционально, заканчиваются хеппи-эндом. Шазелл с горечью заключает: подлинное искусство рождается только через пот, кровь и слёзы — буквально, что не раз демонстрирует фильм, и фигурально. Это универсальная притча о цене успеха, рассказанная с хирургической точностью и без единого лишнего кадра.
