Кристофера Нолана иронично называют последним режиссером, которому голливудские студии выписывают чеки на оригинальные идеи, а его имя на афише само по себе помогает собирать полные залы. Постановщик навсегда изменил супергеройское кино трилогией о Бэтмене, а потом доказал, что сложные авторские блокбастеры («Начало», «Интерстеллар», «Довод») могут быть не менее успешными, чем бездушные летние аттракционы.
Его стиль узнается с первых кадров: холодная цветовая гамма, нелинейный сюжет, громогласный звук и съемка на камеры IMAX. В этом материале подробно поговорим о том, как Нолан создает свои фильмы-головоломки.
Время как главный герой
В фильмах Нолана время почти никогда не идет линейно. В «Мементо» история движется задом наперед — зритель вместе с героем, у которого проблемы с кратковременной памятью, собирает мозаику из обрывков воспоминаний и редких фактов. В «Начале» время растягивается на разных уровнях сна: пять минут в реальности — час в первом сне, и так далее. В «Интерстелларе» один час на планете Миллер равен семи годам на Земле, а «Довод» вовсе разворачивает время вспять — герои движутся в обратном направлении, чтобы предотвратить катастрофу.
Даже в военной драме «Дюнкерк» три сюжетные линии — на суше, на море и в воздухе — имеют разный временной отрезок (неделя, день, час), а монтаж перекрестно сводит их в единый напряженный узел. Нолан говорит, что его интересует «субъективность времени» — не просто прыжки по хронологической ветке, а двойственное ощущение, которое оно вызывает у персонажа и зрителя.
Кино без компьютерной графики
Нолан предпочитает живые трюки и декорации использованию компьютерной графики. Знаменитый вращающийся коридор в «Начале» построили как настоящую центрифугу, для «Довода» разбили реальный Боинг 747, в «Темном рыцаре» перевернули огромный грузовик без применения CGI. Взрыв атомной бомбы в «Оппенгеймере» снимали с помощью уменьшенных макетов и практических взрывов — ни одного полностью компьютерного кадра.
Постановщик обычно заставляет съемочную команду строить физические декорации: настоящую Бэт-пещеру, разрушаемые здания, реальный особняк. Даже в самых фантастических сюжетах Нолан полагается на естественное освещение; камера в фильмах часто ручная, съемки ведутся на реальных локациях, а не в павильонах. Это придает даже сценам в космосе или во сне ощущение достоверности.
Летние киносеансы в «Иллюзионе»: смотрим шедевры вместе
Холодная красота: цвет, звук и аналоговая пленка
Визуальный почерк Нолана — глубокие тени, холодные оттенки, строгие костюмы, городские пейзажи. Режиссер признавался, что красно-зеленый дальтонизм влияет на выбор палитры: в его кадрах редко встречаются яркие красные тона, зато много серого и синего. При этом картинка не выглядит монохромной — режиссер мастерски смешивает оттенки, создавая глубину.
Нолан — ярый защитник пленки. Он снимает на камеры IMAX и 70-миллиметровую пленку, отказывается от цифровых промежуточных обработок и монтирует прямо с негатива. В эпоху стримингов он активно борется за кинотеатральный прокат: фильмы постановщика, по замыслу, нужно смотреть на большом экране с хорошим звуком.
Кстати, о звуке: Нолан намеренно делает звуковую дорожку агрессивной, иногда заглушая диалоги. Еще он не перезаписывает речь актеров в студии, чтобы сохранить живую энергию сцены, поэтому в «Интерстелларе» рев двигателей перекрывает слова, а в «Доводе» реплики тонут в индустриальном гуле — это не баг, а осознанный прием. Музыка Ганса Циммера или Людвига Йоранссона тоже выступает частью повествования: например, для «Дюнкерка» Циммер использовал запись тиканья карманных часов Нолана, чтобы создать эффект бесконечно нарастающей тревоги.
Бесплатные музыкальные курсы от Флэтлуупс
Лабиринты сюжета: как Нолан играет со зрителем
Сценарии Кристофера Нолана похожи на архитектурные чертежи: он рисует схемы, вдохновляясь гравюрами Эшера, парадоксальными лестницами, лентами Мебиуса. В «Начале» уровни сна вложены друг в друга как матрешка, а герои несколько раз поднимаются по лестнице Пенроуза. В «Престиже» структура фокуса с тремя актами становится конструкцией самого фильма, где обман зрителя — часть игры. В «Мементо» фрагментированный порядок сцен заставляет переживать ту же растерянность, что и герой.
Режиссер помещает нас внутрь своеобразного лабиринта: мы блуждаем по нему вместе с героем, сомневаемся, обманываемся. Нолан обожает прием «ненадежного рассказчика», параллельный монтаж и резкие склейки, обрывающие диалог на полуслове. Он запрещает использовать временную музыку при монтаже: композитор получает сценарий и кадры еще до финала съемок, чтобы музыка рождалась вместе с фильмом, а не подгонялась под чужие композиции.
Семья и соратники: метод Нолана
Нолан за годы обрел надежную команду. Его жена Эмма Томас продюсирует все фильмы, а брат Джонатан Нолан — соавтор сценариев к «Мементо», «Престижу», трилогии о Бэтмене и «Интерстеллару». Именно из короткого рассказа Джонатана о человеке с потерей памяти родился «Мементо». На площадке и в титрах часто мелькают одни и те же лица: Киллиан Мерфи, Майкл Кейн, Том Харди, Кеннет Брана, Кристиан Бейл, Гэри Олдмен. Кейн вообще снялся в восьми фильмах Нолана — режиссер называет его своим талисманом.
Операторы Уолли Пфистер и Хойте ван Хойтема, композиторы Ханс Циммер и Людвиг Йоранссон, монтажер Ли Смит, художник-постановщик Нэйтан Кроули — все они работают с Ноланом годами. Его подход к съемкам во многом старомоден: режиссер снимает одной камерой, без второй группы, стоит рядом с оператором, а не сидит подальше перед мониторами, актерам разрешает делать столько дублей, сколько нужно, запрещает телефоны на площадке и создает тихую, доверительную атмосферу.
«Он просто дает пространство для поиска», — говорит Гэри Олдмен.
Так рождается кино, которое одновременно развлекает и заставляет думать. Нолан верен своим принципам: пленка, живые съемки, запутанный сюжет и команда единомышленников. Возможно, именно поэтому его фильмы остаются в памяти надолго — они сделаны с душой, и их хочется разгадывать снова и снова.
Как снимает кино Джим Джармуш?
