В российском прокате с 23 июля выходит «Ее личный ад» — первый фильм Николаса Виндинга Рефна за десять лет.
В новой картине датчанина еще больше неона, насилия и безмолвных крупных планов, а еще совсем нет ни внятного сюжета, ни стройной структуры: лента рассыпается на короткие, стильные, но пустые эпизоды созерцания мастерски созданной светотени.
Подробнее о том, какой получилась новая работа постановщика «Драйва», — расскажем в этой рецензии.
О чем фильм и кто его снял?
Футуристический город с высоченными небоскребами, густым туманом и неоновыми вывесками. В фешенебельный отель «Башня» на съемки приезжает популярная актриса Эль (Софи Тэтчер). Там ее ожидают фанатка-блогер Хантер (Кристин Фросет) и мачеха-ровесница Доминик (Гавана Роуз Лю). Девушки тоже принимают участие в съемках, а собрал их Джонни (Дюгрей Скотт) — отец Эль и постановщик будущей фантастической картины. У них в семье явные проблемы: Джонни постоянно выбирает себе спутниц помладше («Это его извращенный способ быть ближе ко мне», — делится мыслями главная героиня), а Эль мучается от травм, полученных благодаря отцу.
Вдобавок в городе появляется монстр по кличке «Кожаный человек», разрывающий молодых девушек пополам. За ним по городу бродит рассерженный рядовой Кей (Чарльз Мелтон), дочь которого стала одной из жертв чудовища.
Рефн снял картину самостоятельно, а с написанием сценария ему помог Эсти Джордани, соавтор «Комнаты 104» и «Короля гольфа». За создание ленты режиссер принялся после того, как пережил клиническую смерть, — это крайне личная для него лента, в которой постановщик постарался отразить многие свои страхи и терзания последних лет.
Впервые фильм показали в Каннах в этом году, но вне конкурса — вероятно, он оказался чересчур специфичным даже для жюри фестиваля.
Почему Николас Виндинг Рефн важен — стиль, фильмы и влияние режиссёра на современное кино
Каким получился «Ее личный ад»?
Рефн, сняв свою знаменитую «неоновую трилогию» («Драйв», «Только бог простит», «Неоновый демон»), ушел из большого кино снимать рекламу и сериалы. На телевидении режиссер почувствовал себя раскрепощеннее, чем на больших экранах: гораздо больше времени появляется, чтобы камера неспешно всматривалась в лица своих героев, медленно проезжала мимо ядовитых неоновых вывесок, подолгу задерживалась у живописных локаций. Только вот сюжет ушел на второй план. «Слишком стар, чтобы умереть молодым» и «Ковбой из Копенгагена» больше походили на своеобразный метафизический опыт: десятки минут зритель смотрел за побитыми героями, прозябающими в маленьких барах и тупо смотрящими в потолок. И без того знаменитый своими медитативными лентами, Рефн стал совсем уж «нишевым» постановщиком.
«Ее личный ад» должен был вернуть режиссера в прежнюю колею (так, по крайней мере, казалось), но работа на телевидении не прошла бесследно: фильм точно такой же медленный, бессюжетный, но чертовски стильный. Кажется, Рефн продал душу дьяволу: тот дал ему талант здорово использовать неоновые ленточки в кадре, но забрал дар рассказчика. Не то чтобы раньше Рефн снимал некрасиво, а сюжет сочинял, что твой Толстой, когда описывает дуб, однако никогда еще кино датчанина не ощущалось настолько бессознательно-созерцательным.
Почти весь фильм мы проводим в стенах причудливого отеля, а героиню, как во сне, кидает в самые разные места. То она спорит с Хантер и мачехой о своем отце в номере, то бегает в глупом костюме на съемках фильма (что-то среднее между «Стартреком» и клипом Дельфина на песню «GN-z11»), то попадает на какие-то вечеринки или видит Кея и его разборки с якудзой. И кругом неон, и все так медленно, и все так красиво, но зацепиться решительно не за что. Отполированные мизансцены в какой-то момент начинают наскучивать, а фильм все не хочет ни историю рассказывать, ни ярко подсвечивать основные конфликты.
Летние киносеансы в «Иллюзионе»: смотрим шедевры вместе
Все понятно с «daddy issues» Эль, но к разрешению своих проблем она не приближается. Во второй половине картины нам представляют Кея, человека, которого сначала можно принять за молодого отца героини, а сцены с ним — за флешбэки. Фильм в дальнейшем не приоткрывает завесу тайны над персонажем, но хотя бы поясняет, что эпизоды с ним — это никакое не прошлое, а события развивающиеся параллельно. Если линия Эль (и Хантер, в частности) больше похожа на схожую из «Неонового демона», то Кей — почти один в один Райан Гослинг из «Только бог простит»: тоже либо молчит, либо дерется или долго смотрит в одну точку.
Настоящее завершение арки есть только у Кея, второстепенного героя. Эль никакой катарсис не ждет, хоть Рефн и пытается продать нам последнюю сцену как закономерный итог для обоих героев. Это достаточно большое упущение: Софи Тэтчер и половины не выжала из героини, а не дал ей это сделать топорный сценарий. В каждой второй сцене кажется, что протагонисты вот-вот достанут флакончик с духами, а все показанное окажется дорогой рекламой. Ведь реклама может обойтись без сюжета, а вот фильм — едва ли.
То ли кто-то попал Рефну в глаз неоновым зайчиком, и он отвлекся, то ли ему просто забыли сказать, что он снова снимает фильм, а не сериал. Как итог — пусть все еще красивое, но сумбурное, путаное действо ни о чем, которое сразу испаряется из памяти, как только вы покидаете кинозал. Это никакой не гвоздь в крышку гроба, точно не завершение карьеры Николаса Виндинга Рефна, однако это тот опыт, который, хочется верить, поможет постановщику в следующий раз не перегибать палку.
Оценка: 3,5/5 (хорошо).
«Одиссея» — рецензия на новый фильм Кристофера Нолана по поэме Гомера
