Случалось ли вам открывать книги, которые не просто рассказывают историю и доносят свою мораль, а создают мир и погружают в него с головой, без остатка? «Властелин колец» Дж. Р. Р. Толкина — как раз такая книга, со своей полномасштабной вселенной и её законами. И тут дело даже не в том, что под обложкой, казалось бы, развлекательной книги скрывается настоящий фантастический эпос о великих правителях, хоббитах, эльфах и Кольце Всевластия. Сила и уникальность этого текста — в тех заложенных жанровых кирпичах, из которых до сих пор строятся почти все фэнтези-миры. Помимо оригинальных персонажей и философии, Толкин воплотил в жизнь саму идею серьёзного, глубокого и проработанного до мельчайших деталей фэнтезийного мира.
Конечно, фэнтези существовало и до Толкина (наш девиз — «Не первый, но лучший»), но жанр был представлен в том числе сказками, рыцарскими романами и легендами. Довольно часто в них встречались и драконы, и волшебники, и герои, а некоторые авторы создавали самостоятельные вымышленные миры. Но именно Толкин довёл миростроение до исключительной глубины и сделал его образцом для последующих поколений писателей.
У Толкина мир стал главным героем, базой для любых действий и событий, разных и непредсказуемых. Всё как в настоящем мире. Он создал языки, историю, географию, культуры и космологию этого мира — и всё это работает на общую идею. Когда читаешь «Властелина колец», ты не только следишь за Фродо, его необыкновенно сложным путём и перипетиями этого путешествия. Ты чувствуешь, что за каждым эльфом, за любой горой Мордора, за отдельными и общими словами стоит тысячелетняя история. И вот это самое ощущение, такое настоящее и реальное в нереальной вселенной, — то самое сложное и новаторское, что удалось Толкину, то самое, которое потом пытались воспроизвести сотни авторов.
«Трудно быть богом» — инструкция по бессилию
Толкин начал свой путь не с романов: ещё в юности он изучал и придумывал языки, одновременно писал стихи и постепенно формировал собственную мифологию. Толкин был филологом, специалистом по древне- и среднеанглийскому языкам и литературе, хорошо знавшим древнескандинавский язык и германскую филологию. В его случае именно слово было вначале: он придумал, буквально сконструировал эльфийские языки — квенья и синдарин. А потом подумал: а кто на них говорит? Так появились эльфы, прекраснейшие и достойнейшие, мудрые и практически бессмертные существа.
Дальше, конечно, надо было понять, где же они живут. Так и образовалось Средиземье с его лесами, полями и горами, народами и мифологией. А как выглядит эльфийская история, похожа ли она на историю человечества? Так складывался легендариум, материалы которого после смерти писателя Кристофер Толкин собрал и отредактировал для книги «Сильмариллион». Это не приложение к основному тексту. «Сильмариллион» — настоящий фундамент, та самая основа, которая делает мир полноценным, разворачивает его перед нами как историю любого народа. И именно такой толкиновский подход, странный, неправильный, как будто от обратного — сначала от языка к миру, а позже от мира к истории, — стал одним из важнейших ориентиров для современного фэнтези. Немногие авторы до Толкина строили вымышленные миры с такой лингвистической, исторической и мифологической глубиной. После него подробное миростроение стало одним из важнейших ориентиров для многих авторов эпического фэнтези.
Также есть и другая сторона новаторского подхода Толкина к созданию текста в стиле фэнтези. Помимо того что он придумал мир глубочайший и полномасштабный, с народами и историей, он значительно повлиял на дальнейшее развитие жанра. До «Властелина колец» уже существовали детское, сатирическое, романтическое и серьёзное взрослое фэнтези. Толкин же показал огромной аудитории, что фэнтези может быть настоящим эпосом, уходящим в века и тысячелетия. Наглядно продемонстрировал читающей публике всего мира, для чего поднимать в таком тексте серьёзные темы: предательство и верность, власть и развращение, которое она несёт, добро и зло, судьбу, свободу и выбор. Он смог показать, что фэнтези с его волшебными существами может быть не побегом от реальности, а, наоборот, способом говорить о ней. Благодаря Толкину масштабное взрослое фэнтези получило невиданную прежде популярность и стало крупным издательским явлением.
Да, Толкин не был первым, кто писал о величественных эльфах и огненных драконах, о прекрасных принцессах и бессмертных существах. Но именно он создал одну из самых подробных и влиятельных систем, в которой языки, народы, мифология и история тесно связаны друг с другом. В созданном Толкином легендариуме есть всё, что нужно самому предвзятому читателю, начиная с космогонии — рассказа о том, как создавался этот мир, — и заканчивая его историей, самой хронологией событий и развития общества. Есть тут и география с картами, названиями, маршрутами, которые можно проследить, и культура с её обычаями, языками, песнями. И всё это не декорация, не ширма на заднем плане событий. Каждый элемент этого сложного пазла работает на сюжет, оттеняет его и усиливает.
Когда Фродо идёт в Мордор, он движется по земле с долгой и трагической историей. Она дышит и имеет полноценную историю. Позже, встречая Голлума, он сталкивается с существом, которое претерпело множество сложностей, прожило целую жизнь и сломалось под тяжестью кольца. Когда же Фродо — и мы вместе с ним — смотрит на эльфов, то видит народ, переживший слишком много. В их глазах — мудрость и боль тысячелетий. Это уже не просто приключение с битвами и любовными линиями. Тут настоящая проходка по миру, который живёт своей жизнью, и в тот момент, когда мы отвернёмся или закроем книгу, он не перестанет существовать, а останется где-то там реальным и огромным.
И вот тут мы подходим к типологии современного фэнтези, к его оригинальности или заимствованию. Толкин создал образец для многих и многих авторов, показав один из самых влиятельных способов работы с пространством. Значительная часть эпического фэнтези второй половины XX века развивалась под влиянием Средиземья. Есть тёмный властелин, допустим, Саурон, а вот тут у нас артефакт, к примеру, кольцо. Обязательно есть герой, который вовсе не хочет быть героем, как наш любимый Фродо. У него точно найдётся мудрый наставник — Гэндальф. Будет в этой истории предатель — коварный Саруман. Есть битвы, есть эльфы, гномы, орки.
Толкин так хорошо проработал свой мир, что предложил чрезвычайно влиятельное сочетание элементов, многие из которых существовали в литературе и мифологии задолго до него. Это, конечно, не значит, что все слепо копируют Толкина. Но это однозначно говорит о том, что он задал важные координаты для развития эпического фэнтези. Он показал, как строить мир и на какой исторической основе создавать конфликт. И даже если современные авторы ставят себе задачу отойти от канона Толкина, многим из них всё равно приходится вступать с ним в диалог. Потому что он будто создал сам язык, на котором говорит значительная часть жанра.
Но в этом разговоре надо остановиться ещё на одном аспекте, без которого картина будет неполной. Успех «Властелина колец» помог сформировать массовую аудиторию эпического фэнтези. После него миллионы людей стали ждать от фэнтези глубины и уже не хотели ограничиваться поверхностными и развлекательными сюжетами. Многим оказалось недостаточно простого приключения: они ждали миров, в которые можно погрузиться. Они хотели книг с вложенными в них картами, приложениями и глоссариями. Читателям было важно чувствовать, что мир больше, чем книга. И это тоже заслуга Толкина — ох и разбаловал же он любителей жанра. После его демонстрации фэнтези как способа исследовать большие вопросы многие читатели стали ждать от жанра серьёзных и глубоких тем. Что такое зло? Можно ли его победить? Что делает человека героем? Что важнее — сила или милосердие?
Сегодня «Властелин колец» кажется уже классикой, да и не только кажется, но и, чего греха таить, является ею. Но когда книга выходила в 1954–1955 годах, она стала значительным событием и изменила представление многих читателей о возможностях жанра. Критики встретили её противоречиво: одни увидели в ней выдающийся эпос, другие считали детской, чрезмерно длинной или литературно несовременной. Но читатели поняли, приняли и полюбили эту книгу, разглядели в ней бриллиант и оценили её новаторство. И с тех пор она не перестаёт находить новых поклонников. Ведь Толкин создал не историю о кольце, милых хоббитах и страшных орках. Он подарил своим читателям ощущение чуда, ощущение, что за поворотом дороги может быть что-то большее, что рядом с нами есть и возможно настоящее волшебство.
Дневники и письма писателей: литература, написанная не для нас
