В 1936 году роман «Унесённые ветром» Маргарет Митчелл стал событием: книгу раскупали за считаные дни, читатели стояли в очередях, чтобы заполучить экземпляр. За первый год было продано более миллиона копий. В 1939 году вышла экранизация с Вивьен Ли и Кларком Гейблом — и фильм тоже стал абсолютным хитом, собрав восемь премий «Оскар». История Скарлетт О’Хары и Ретта Батлера казалась универсальной: в ней были все необходимые ингредиенты — война, любовь, выживание, потеря. Создавалось впечатление, что эта книга останется навсегда.
Прошло почти 90 лет. «Унесённые ветром» по-прежнему продаются, переводятся и читаются. Но теперь — с примечанием, предисловием или чувством вины.
Ту же книгу, которую одни называют великим романом о силе духа, другие считают расистским произведением, романтизирующим рабовладение и превосходство одних над другими. Обе стороны правы — в этом и заключается сложность жизни и темы, которую мы сегодня будем обсуждать.
Юг, который они потеряли
Действие романа происходит на американском Юге во время Гражданской войны и в годы Реконструкции. Главная героиня Скарлетт О’Хара — дочь плантатора, который владеет рабами. Всё, что она знала и видела, всё, в чём выросла, исчезает, схлопывается, как раздутый пузырь. Война уничтожает привычный уклад, а вместе с ним — и привилегии южан. Митчелл описывает этот мир с ностальгией, почти как утраченный рай. В книге рабовладельческий Юг показан как место, где «все были счастливы», а слуги — преданными и добродушными.
Современные критики называют это не ошибкой, а пропагандой: роман легитимизировал ностальгию по рабовладельческому строю, создал образ «хороших» рабовладельцев и ужасов Реконструкции. В книге есть сцены, которые сегодня читать почти невозможно. Например, когда отец Скарлетт покупает рабыню вместе с её маленькой дочерью, Скарлетт возмущается не самой покупкой, а тем, что девочка маленькая и бесполезная.
Расизм как норма
В «Унесённых ветром» нет ни одного персонажа-раба с фамилией — только имена или прозвища. Все они говорят на упрощённом языке, все они либо преданные слуги, либо карикатурные фигуры. При этом лексика романа насыщена ненавистью к янки, которые, будто звери или варвары, уничтожают милую идиллию. Эти расистские представления, как отмечают критики, создают невероятный перекос в сознании людей по всему миру, лично не столкнувшихся с этой проблемой.
Издательство, выпускающее роман сегодня, признаёт, что в книге содержатся «оскорбительные и даже ранящие слова и фразы». В предисловии к новому изданию говорится о «романтизации возмутительного периода нашей истории и ужасов рабства». Миллионы людей в Соединённых Штатах называют книгу «расистской» и «вредоносной».
Это непростое признание для текста, который продолжает продаваться миллионными тиражами.
Что делать с любовью к проблемной книге
И всё же остаются миллионы людей, которые продолжают любить «Унесённые ветром» несмотря ни на что или вопреки всему. Почему?
Во-первых, потому что Скарлетт О’Хара — один из самых ярких женских персонажей в литературе. Она эгоистична, упряма, расчётлива, но при этом невероятно жива. Эта избалованная девчонка поднимает голову и встаёт в полный рост там, где другие ломаются. И её личная история цепляет независимо от того, что она говорит о рабах или о Юге.
Книгу любят и потому, что она рассказывает о потерях и о том, как с ними справляться. Эта тема волнует людей всех национальностей и на всех континентах. Идея ментального возрождения не требует от читателя согласия с политическими взглядами автора.
А также не стоит забывать, что многие читатели впервые знакомятся с романом в юности, когда политическая подоплёка ещё не осознаётся. А первая любовь к книге, как и первая любовь вообще, остаётся с тобой, даже если потом ты видишь её изъяны.
Но можно ли любить книгу, которая тебя оскорбляет? Если вы читатель, который видит в ней унижение своих предков, — вряд ли. Когда боль от угнетения жива и каждое соприкосновение с текстом причиняет страдания, книги подобного толка, на мой взгляд, противопоказаны. В них молодой человек не найдёт ни сочувствия, ни опоры для своих переживаний. Но если вы читатель, который вырос на этой книге и полюбил её до того, как узнал о её проблемах, что тогда?
Ответ — в честности.
Честность — единственный выход
В 2020 году HBO Max временно убрал фильм из своего каталога, а затем вернул его с дисклеймером и историческим контекстом. После долгих обсуждений и споров стало понятно: гораздо правильнее не тотальный запрет, а признание проблемы. Мы знаем, что этот фильм проблемный, и не хотим делать вид, что проблемы не существует.
То же самое можно сказать и о книге: любить «Унесённые ветром» можно, но с открытыми глазами — признавая, что Митчелл была ребёнком своего времени, понимая, что её романтизация Юга — не литературный приём, а политическое высказывание, которое причиняет боль, и не пытаясь оправдывать или замалчивать это.
Можно любить Скарлетт и одновременно видеть, что книга устроена так, что персонажи-рабы в её мире — не люди, а декорации. Можно восхищаться её силой и помнить, что эта сила во многом строилась на чужом труде. Можно перечитывать роман и чувствовать, как внутри сталкиваются две правды: та, что была впитана в детстве, и та, что открылась позже.
Книга, которую невозможно забыть
Я полагаю, что «Унесённые ветром» не исчезнут, их не отменят — этого сюжета слишком много в культуре. Но книгу придётся читать иначе, с вопросом: «Что я вижу сейчас, чего не видел раньше?»
Мне даже кажется, что весь спор и скандал вокруг этой книги и её автора будто добавили ей настоящую ценность: она заставляет человечество пересматривать свои убеждения, свою любовь и своё прошлое, приглашая к диалогу и размышлению. Просуществовав менее века, книга подсвечивает нам, как за это короткое время изменился мир, как невообразимо далеко мы шагнули от таких понятий, как рабство и расовая сегрегация. При этом в новом историческом контексте так же сильно звучат и другие темы: одиночества, потерянности, непонимания, бескорыстия и любви.
Согласитесь, сложно — да почти невозможно — отменить книгу, которая научила тебя чувствовать, сопереживать, страдать и радоваться вместе с героем. Но, думаю, можно научиться любить её иначе — с болью, пониманием и ответственностью.
