На Netflix вышла картина Рона Ховарда «Аведон» — это док о жизни и творческом пути одного из самых влиятельных фотографов XX века Ричарда Аведона. Он делал простые на первый взгляд — чаще всего это были лица крупным планом на белом фоне в ч/б — фотографии, которые передавали, как бы пафосно это ни звучало, душу человека. В объективе Аведона оказывались самые разные люди: от Роберта Оппенгеймера, создателя атомной бомбы, до Мэрилин Монро, секс-символа 50-х. Его жизнь была насыщенной, а подход к съёмке — уникальным, что в полной мере отражает лента Ховарда. Подробнее о том, какой получилась работа, расскажем в этой рецензии.

Картина охватывает путь от первых снимков Ричарда Аведона, которые были сделаны им в армии в 40-х, до последних лет жизни: Аведон умер в 2004 году, успев провести за свою карьеру около 16 тысяч съёмок. Ховард строит повествование на архивных записях, интервью с моделями, критиками, друзьями и сыном фотографа Джоном, а также на сотнях снимков, которые смонтированы в особом, энергичном ритме. Чаще других за кадром звучит голос самого Аведона — вырезки из архивных интервью дополняют историю, производят впечатление, что фотограф на самом деле принимал участие в создании картины и комментировал происходящее.
В фильме также звучат голоса Тины Браун, Ларри Гагосяна, Твигги, Кэлвина Кляйна, Изабеллы Росселлини и других. Мы видим, как Аведон работал, как шутил, как добивался от людей той самой искренности, которой отличались его фотографии. Отдельная линия — трагическая история его сестры Луизы, страдавшей психическим заболеванием, и сложные отношения с отцом.

Анализируя наследие Аведона, Ховард показывает главный парадокс его фигуры: он был эталоном высокой моды, создателем роскошных образов для Vogue и Harper’s Bazaar, но при этом оставался последовательным гуманистом, для которого не существовало «маленьких» людей. Его метод был прост и гениален одновременно: белый фон, который убирал всё лишнее и заставлял смотреть только на человека. Этот приём родился ещё в армии, когда девятнадцатилетний Аведон делал фотографии на удостоверения. Парадоксальным образом тысячи лиц, снятых одинаково, научили его видеть индивидуальность в каждом.
Технические детали его не интересовали: Аведон путал диафрагму и выдержку, доверял ассистентам всю «муторную» часть работы, но обладал уникальной способностью раскрывать своих героев, доставать из них подлинные эмоции. Показательна история с Мэрилин Монро. В 1957 году Аведон снимал её целый день, и только в самом конце, когда она на секунду расслабилась и опустила плечи, перестала улыбаться и смотреть в камеру, ему удалось поймать то самое лицо — не икону, а живую женщину, уставшую и настоящую, не Монро, а Норму Джин Мортенсон. Похожий случай произошёл на фотосессии с Чарли Чаплином пятью годами ранее: в конце съёмки актёр неожиданно показал «рожки» над головой, и этот кадр стал одним из самых известных — это было последнее фото артиста на родине, перед тем как правительство выдворило его из страны. Аведон не планировал такие моменты, они рождались прямо во время съёмки.

Из часа, отведённого на фотосессию, он мог полчаса пить кофе с моделью, затем ещё минут двадцать просто дурачиться и только за пять последних сделать кадр, который становился классикой. Лорен Хаттон вспоминает съёмки на Багамах в 1968 году, когда три дня ушли на прогулки и болтовню и только один — на саму работу. Аведон признавался, что тратит большую часть времени на то, чтобы раскрепостить человека, и лишь потом берётся за камеру.
Эта человечность проявлялась и в выборе тем: он снимал не только звёзд, но и рабочих, фермеров, пациентов психбольниц. Его серия «На американском Западе» была настолько непривычной и честной, что нью-йоркские музеи поначалу отказывались её выставлять. Он умел превращать заказной портрет в социальное высказывание: когда Harper’s Bazaar отказался публиковать снимки китаянки Чайны Мачадо, Аведон пригрозил разорвать контракт, и журнал уступил. Его фотография членов организации «Дочери американской революции», которые когда-то запретили выступать чернокожей певице Мариан Андерсон, стала едким комментарием — вместо парадного портрета получилась группа чопорных женщин, одна из которых стоит спиной к камере. Аведон работал и с Джимом Болдуином над книгой «Ничего личного», где соединил снимки обычных людей с текстом о расовой несправедливости.

Один из самых трогательных эпизодов фильма показывает, как Аведон работал с собственным стареющим и больным отцом незадолго до его смерти и через съёмку смог наконец с ним примириться. Он снимал и рекламу, включая сюрреалистические ролики для духов Obsession, но никогда не считал это компромиссом: для него любой кадр был попыткой открыть глаза зрителю, вызвать у него эмоцию и живой интерес к человеку, который находится перед камерой.
Фильм Ховарда — глубокое исследование того, как один человек изменил метафизику фотографии. Аведон одним из первых сделал ставку на человеческое лицо. Неизменный белый фон стал метафорой равенства: перед его камерой нет разницы — президент ты или бездомный. Каждому герою Аведона есть что сказать, равно как и самому фотографу.
Оценка критика: 4/5 (очень хорошо).
Начали с экзистенциальной драмы, закончили привычным балаганом: рецензия на сериал «Квест Вижна»
